Я купила его в Берлине, в Вильмерсдорфе, минувшей весной.
В тот день мы с Олькой, налопавшиеся выше крыши, вырулили из польской кондитерской и пошли в сторону автобусной остановки, откуда нам предстояло добираться до лучшего в Берлине дёнера (добираться надо было часа полтора и к этому времени мы уже рассчитывали проголодаться, к тому же за лучшим в Берлине дёнером надо обязательно приличную очередь остоять).
По пути к остановке и увидели замшелую витрину какой-то древней лавчонки. И на этой витрине, прямо почти впритык к стеклу, лежало оно – колечко с человечками.
Оно, наверное, на этой витрине лежало давным-давно: было цвета серебра, которое не брали в руки годами. Стоило 15 евро.
Лавчонка была закрыта. Дверь производила впечатление, что ее тоже годами не открывали. На двери висела табличка с надписью: «Если вас что-то заинтересовало, стучите!»
Мы постучали. Было жутковато.
Не сразу, но наконец пришел худой пожилой мужчина, с которого было только Плюшкина писать. Открыл дверь, запустил нас в лавочку. Там, на десяти квадратных метрах дислоцировалась пещера Алладина. Картины в массивных золочёных рамах, фарфоровые тарелки стопками, жемчуга, серебряные ложки... Даже при открытой двери запах всего этого роскошного старья, казалось, не шевелился, как будто в лавчонке не было места, куда бы мог втиснуться с улицы весенний ветер.
В общем, я стояла разинув рот и привыкая к тому, чем дышала. Олька в это время спрашивала:
– Это кольцо из серебра?
– Да, – отвечал Плюшкин.
– Дайте нам, пожалуйста, посмотреть.
Мужчина вытащил колечко с человечками.
Оно налезало лишь на мизинец моей левой руки.
– Беру! – сказала я.
Плюшкин ушел куда-то за занавески. Тогда я поняла, что он и живет здесь. Очуметь!
Хозяин вернулся с какой-то тряпочкой в руках и в считанные секунды прямо на наших глазах отполировал колечко. Оно стало просто серебряным и человечки стали хорошо видны.
Их пять: две девочки и три мальчика. Они крепко держатся за руки.
Я стала носить колечко на мизинце левой руки.
Позже, когда начала худеть, – на мизинце правой.
Теперь, когда сильно похудела, колечко почти налезает на безымянный левый.
Но почти не считается, а с мизинцев оно постоянно сваливается. И я постоянно рискую его потерять.
И вот сегодня я вдруг обнаружила, что на пальце его нет(((((
Было это по дороге домой. Не было вообще никакой возможности возвращаться и искать и я очень расстроилась. И в то же время пыталась думать о том, что это просто вещь, к тому же вещь все-таки чужая. И мало ли, какая у нее была судьба...
Пока доехала домой почти утешилась. Но по приезде все-таки сразу перетряхнула сумку.
Колечко нашлось)
Все-таки есть у него эгрегор, почувствованный мной минувшей весной, заставивший меня заметить его на витрине, на которой его никто не замечал долгие годы...
В тот день мы с Олькой, налопавшиеся выше крыши, вырулили из польской кондитерской и пошли в сторону автобусной остановки, откуда нам предстояло добираться до лучшего в Берлине дёнера (добираться надо было часа полтора и к этому времени мы уже рассчитывали проголодаться, к тому же за лучшим в Берлине дёнером надо обязательно приличную очередь остоять).
По пути к остановке и увидели замшелую витрину какой-то древней лавчонки. И на этой витрине, прямо почти впритык к стеклу, лежало оно – колечко с человечками.
Оно, наверное, на этой витрине лежало давным-давно: было цвета серебра, которое не брали в руки годами. Стоило 15 евро.
Лавчонка была закрыта. Дверь производила впечатление, что ее тоже годами не открывали. На двери висела табличка с надписью: «Если вас что-то заинтересовало, стучите!»
Мы постучали. Было жутковато.
Не сразу, но наконец пришел худой пожилой мужчина, с которого было только Плюшкина писать. Открыл дверь, запустил нас в лавочку. Там, на десяти квадратных метрах дислоцировалась пещера Алладина. Картины в массивных золочёных рамах, фарфоровые тарелки стопками, жемчуга, серебряные ложки... Даже при открытой двери запах всего этого роскошного старья, казалось, не шевелился, как будто в лавчонке не было места, куда бы мог втиснуться с улицы весенний ветер.
В общем, я стояла разинув рот и привыкая к тому, чем дышала. Олька в это время спрашивала:
– Это кольцо из серебра?
– Да, – отвечал Плюшкин.
– Дайте нам, пожалуйста, посмотреть.
Мужчина вытащил колечко с человечками.
Оно налезало лишь на мизинец моей левой руки.
– Беру! – сказала я.
Плюшкин ушел куда-то за занавески. Тогда я поняла, что он и живет здесь. Очуметь!
Хозяин вернулся с какой-то тряпочкой в руках и в считанные секунды прямо на наших глазах отполировал колечко. Оно стало просто серебряным и человечки стали хорошо видны.
Их пять: две девочки и три мальчика. Они крепко держатся за руки.
Я стала носить колечко на мизинце левой руки.
Позже, когда начала худеть, – на мизинце правой.
Теперь, когда сильно похудела, колечко почти налезает на безымянный левый.
Но почти не считается, а с мизинцев оно постоянно сваливается. И я постоянно рискую его потерять.
И вот сегодня я вдруг обнаружила, что на пальце его нет(((((
Было это по дороге домой. Не было вообще никакой возможности возвращаться и искать и я очень расстроилась. И в то же время пыталась думать о том, что это просто вещь, к тому же вещь все-таки чужая. И мало ли, какая у нее была судьба...
Пока доехала домой почти утешилась. Но по приезде все-таки сразу перетряхнула сумку.
Колечко нашлось)
Все-таки есть у него эгрегор, почувствованный мной минувшей весной, заставивший меня заметить его на витрине, на которой его никто не замечал долгие годы...
Комментариев нет:
Отправить комментарий